Мы часто ездим и восхищаемся городами Европы, стремясь максимально приблизить нашу жизнь к европейским стандартам. О том, насколько велика разница между городами ЕС и Беларуси, какую роль играют публичные пространства в городе и какие тенденции прослеживаются в минской архитектуре, мы поговорили с женщинами-архитекторами.

Катерина Ковалева: Уровень архитектуры подупал на постсоветском пространстве, но не поголовно.

Есть определенная категория архитекторов, которые, как карандаши, работают по нормам и ничего не меняют в своей профессии, в своем подходе.

А есть люди, которые очень хотят что-то поменять, – и хвала им, это не так просто. Ведь на самом деле качество архитектуры не всегда зависит от денег.

Настасья Андрукович: В Беларуси большое поле для деятельности, столько всего можно сделать, и для архитектора тоже найдется куча интересной работы, но наша централизованная структура, к сожалению, решает всё и тормозит процесс.

Вера Сысоева: Когда предыдущее поколение жило в бараках, то в первую очередь нужно было предоставить каждой семье отдельную квартиру. Сейчас, когда этот голод уже немного удовлетворен, начинается новый виток наших возможностей, новый запрос к качеству среды. И если люди будут достаточно образованны, то поймут, что качество среды не заканчивается на металлической двери, что оно распространяется и на двор, и на улицу. Тогда может появиться запрос на пространство вне жилой ячейки, более адекватное по отношению к нашим физическим и психическим потребностям.

Елизавета Шиличева

Елизавета Шиличева: А-100 делает Новую Боровую. Они ведь продают те же панельные дома, где высота потолка 2,50. Но я знаю много молодых пар, которые покупают там жилье за счет этой среды, благоустройства, воркаут-площадок. Я думаю, спрос уже потихонечку появляется на рынке недвижимости. И если этот проект будет коммерчески успешен (а он уже таковым, наверное, и является), то другие тоже начнут двигаться в эту сторону. Надеюсь.

Катерина Ковалева: Я думаю, Новая Боровая – хороший пример того, как делать правильно. И это прекрасно, потому что подстегивает других девелоперов что-то менять. Кому-то качество не важно, кто-то не понимает этого.

Но я думаю, что через какое-то время беларусы начнут делать выбор более внимательно. Наверное, люди устали от среды, которая у нас сложилась за долгие годы, и хотят более качественной жизни.

Мне там хочется жить. А жить в «Маяке Минска» совершенно не хочется. И меня даже не привлекает близость метро.

Вера Сысоева: Я бы скорее говорила о том, что качество городской среды заключается в возможности комфортно находится вне здания. Это про тишину, про хороший чистый воздух, когда климатически и пространственно вам комфортно. И это даже важнее, чем культурное наполнение, которое, как, мне кажется, вторично.

В чем отличие общественных пространств Минска от других городов?

Марина Семенченко: В Минске общественные пространства преимущественно модернистские, очень формальные, такие как площади, которые большую часть времени пустынны. Либо это дворы, такие полупубличные, полупрививатные пространства, которые никому не принадлежат и также образуют гигантскую модернистскую среду, не сомасштабную человеку. В Стокгольме сохранилось гораздо больше исторического наследия, поэтому первое очевидное отличие – это разнообразие: историческое и, как следствие, типологическое. Здесь общественные пространства родом из разных периодов: есть совершенно традиционная городская среда, есть современные проекты, диапазон значительно шире.

Однажды, гуляя пешком всего пару часов, я столкнулась с городским фестивалем культуры, который включал выставки, концерты, фудкорты, парад зомби, протест против выселения беженцев и детский марафон. Город был наполнен живыми событиями, сконцентрированными в относительно небольшой части Стокгольма.

То есть облик общественных пространств во многом определяется активностью горожан: чем больше инициативных людей и групп, которым интересно что-то организовывать, тем большее ощущение жизни в этом городе.

Катерина КовалеваФото: https://www.facebook.com/katya.kovaljova

Катерина Ковалева: К сожалению, так сложилось, у нас такая культура: люди редко выходят встретиться с друзьями где-нибудь в кафе, баре или ресторане. Такой культуры просто нет. Это же касается общественных пространств, которые у нас практически отсутствуют. А на самом деле очень хотелось бы, и новое поколение уже начинает активнее пользоваться неформальными общественными пространствами, они становятся востребованными.

Марина Семенченко: Я думаю, ключевая проблема общественных пространств в Минске – это сама общественная жизнь. Физическое состояние общественных пространств на относительно неплохом уровне, особенно если сравнить с соседними Россией и Украиной, где коммунальные службы практически прекратили выполнять свою работу в 90-е годы. В Беларуси этого не произошло, но к публичной жизни есть вопросы. На это есть и локальные, и общие для постсоветских стран причины.

Публичной жизни на протяжении долгого времени практически не существовало либо она была представлена формально, например, в виде комсомола или профсоюзных организаций. К локальным проблемам я бы отнесла серьезный контроль публичной сферы. Когда мы смотрим фильм «The Social Life of Small Urban Spaces», нам показывают, как функционируют американские общественные пространства 70-х годов на фоне модернистской архитектуры. У меня при просмотре возникло чувство, что в Минске такие же декорации: у нас ведь много модернистской архитектуры, и достаточно хорошего уровня. Однако когда американские архитекторы рекомендуют предоставить пользователям больше горизонтальных поверхностей для сидения, у меня возникают сомнения о применимости такого совета в минском контексте.

У нас достаточно горизонтальных поверхностей, только никто на них не сидит, это не часть нашей культуры, их недостаточно, чтобы оживить улицы. В Минске крайне сложно представить дядю в костюме, сидящего на модернистском парапете во время обеденного перерыва. И даже если дяденька туда сядет, он будет думать, не подойдет ли к нему другой дяденька, в форме, чтобы задать вопрос. Такая ситуация не обязательно закончится конфликтом, но она является формой контроля, которая влияет на выбор, сидеть на газоне или нет, выходить во время обеда в общественное пространство или пойти в кафе.

Вера Сысоева

Как должен развиваться город?

Вера Сысоева: Городу, тем более двухмиллионному городу, необходима стратегия. Капиталовложения в любое усовершенствование городской структуры – это колоссальные суммы, и хотелось бы, чтобы вектор этих мероприятий был направлен на одну цель. Для этого нам нужна стратегия на 2040-й или 2050-й год или, по крайней мере, сформулированные цели, которые не менялись бы от фамилии мэра и чего-нибудь еще. И уже под эти цели, исходя из доступных средств, из наличия бюджета, инвестирования, планировать мероприятия – точечные, пусть даже локальные. Тогда даже в ситуации экономического кризиса мы сможем сказать, что вот она, наша цель, и давайте сделаем то, что можем в данный момент, двигаясь по направлению к ней.

Елизавета Шиличева: На самом деле нет никаких исследований, никакой информации, исходя из которой должен проектироваться двухмиллионный город, и это странно. Недавно стало известно, что в Мингорисполкоме принято решение об эстетизации среды.

Просто если представить, что Минск – это человек, то у этого человека сейчас какой-то бардак в голове. Потому что он прежде всего должен подумать и навести порядок, увидеть свое будущее, выстроить для себя цели и заняться стратегическим планированием своей жизни.

Пока этого не будет, все эти единичные частные проекты и всякая эстетизация среды, украшение проспектов – просто растрата денег понапрасну. Много хаотичных и непонятных действий возникает из-за незнания направления движения. Даже если утверждать, что Минск опирается на экономический аспект развития: снесли ВДНХ, снесли вокзал, еще несколько зданий, но на их месте – ничего. То есть и экономика в итоге не выиграла. Минску нужно поставить цели, мне кажется, это самое главное.

Марина Семенченко

Марина Семенченко: На мой взгляд, проблема беларусского проектирования во многом заключается в том, что мы проектируем для какого-то среднестатистического жителя. Не хватает более чувствительного, инклюзивного подхода.

Мы по привычке проектируем для условного взрослого, здорового человека, чаще всего на автомобиле, но не всегда учитываем, что городом пользуются разные группы.

Женщины и мужчины, молодые и пожилые, люди, вынужденные всю жизнь проводить в инвалидном кресле, и те, у кого временные проблемы со здоровьем, те, кто может позволить себе личный автомобиль, и бездомные. Не включать в городское пространство всех этих людей неправильно, это вопрос этики. Думаю, профессиональному сообществу нужно учитывать потребности разных групп и признавать, что они разные, что никакого среднего горожанина не существует.

Вера Сысоева: Я считаю, что именно в стратегии должно быть сформулировано, что рост Минска необходимо сдерживать. Но сдерживать не ограничительными мероприятиями, а на национальном уровне, стимулируя развитие малых и средних городов. Собрать всю республику в один город – не самая лучшая идея. А идея развития Минска и городов-спутников требует очень много инвестиций. В любом случае маятниковая миграция приведет к тому, что жители значительную часть своей жизни будут проводить в дороге между городом-спутником и городом-центром.

Зато животрепещущая, на мой взгляд, задача – трансформация освоенных территорий. Это коммунальные, прирельсовые, промышленные территории. У нас масса пространственных резервов, но с ними трудно работать, нет такого опыта.

Любая портниха любит шить из нового куска ткани, а перешивать из старого гораздо сложнее. Зато есть бонусы: когда вы перешиваете, у вас получаются уникальные вещи, не похожие на другие. Они несут какую-то память о предыдущих поколениях. И город будет не штампованным типовым элементом, а со своими узелками, своими морщинками: это напоминает о прошлом и делает его особенным. Поэтому важно использовать возможности трансформации территории.

Настасья Андрукович

Настасья Андрукович: На данный момент в Германии занимаются планированием городской среды, адаптирующейся к изменениям климата, а эти изменения не миф: мы уже сейчас их наблюдаем во всем мире. Конкретно по Минску – увеличение количества осадков, а точнее, числа коротких экстремальных явлений. Если по-простому, это ливни, с которыми не справляется городская дождевая канализация, вследствие чего происходят подтопления, например, в районе Немиги. На данный момент конкретных комплексных стратегических решений по этому вопросу, к сожалению, нет. Нужно понимать, что зеленые территории несут не только эстетическую и экологическую функцию, но и выполняют ряд технических задач, таких как инфильтрация воды.

Таким образом, асфальтируя огромные территории под стоянки (например, аквапарк Лебяжий), исключается возможность быстрого сбора и распределения воды, а учитывая, что минская дождевая канализация давно не справляется с объемами во время ливней, такое решение противоречит здравому смыслу. Кроме того, наша любимая водно-зеленая система Минска – это не только водичка и кустики вокруг, а серьезный комплекс гидрологических сооружений, который несет воду в город, собирает ее обратно как из канализации, так и из ливневки.

Вера Сысоева: Эмиссии углекислого газа не имеют границ, и изменения климата тоже не имеют границ, поэтому мы можем обсуждать, какую лепту Беларусь вносит в ухудшение состояния окружающей среды. Тем не менее, даже у нас есть возможности улучшить ситуацию, и зарубежный опыт это показывает: применять новые умные технологии для противостояния изменению климата, для снижения его негативных последствий. У нас мягкий климат, мы этого не замечаем, но сильные ливни, перегрев городов, смог в городах уже ощущаем на себе. Учитывая, что дальше будет только хуже, необходимо об этом задумываться уже сейчас.

Вопросы задают Лизавета Чепикова и Анастасия Гермацкая.
Фото: Александра Кононченко